Об эмбрионах всемирного центра

        Сейчас я хочу обратить ваше внимание на свою заметку в Новом времени, которая называется "Семь плюс один или Восемь минус один?" от 16 июля 2006 года. Ее главная тема может оказаться малозаметной, поэтому я поясняю.

       Должен признаться, что у меня есть мания. Как заядлый космополит, я мечтаю о единстве планеты и постоянно пытаюсь себе представить, как может выглядеть планетарное политическое руководство или, если угодно, всемирное правительство. Я не утверждаю, что оно должно возникнуть, я уверен, что оно неизбежно возникнет само собою в ходе спонтанного социогенеза. 

       На его траектории будут появляться одно за другим эмбрионы такого всемирного центра: они долго будут абортироваться, пока однажды на свет не появится первый младенец. За ним последуют другие, и каждый будет жить немного дольше предыдущего, пока, наконец, не созреет окончательно. 

       Это - образ того, что происходит. А в этой заметке я рассматриваю G8 как один из таких эмбрионов. Сейчас мы видим, что он практически сдох. Россия оказалась не готова к участию в этом эмбрионе. Но мало того, теперь оказывается, что к нему не были готовы и США. Будем ждать следующего эмбриона. Надо полагать, он появится  после нынешнего геополитического кризиса.

       Читайте эту статью в рубрике "Геополитика" на сайте kustarev-gto.com. А вот два тизера к ней:

       "Роль России оказывается без малого роковой в решении общей проблемы энергоснабжения главных районов потребления энергии в мире. Москва сильно контролирует дефицит. Конечно, в условиях рыночной экономики зависимость поставщика и потребителя выглядит как будто бы как круговая зависимость. Но ведь чем больше дефицит, тем меньше шансов у  мировой экономики сохранить рыночный модус. В условиях автаркии и чрезвычайного положения хозяин ресурса получает все возрастающее преимущество над потребителем. Это превращает Москву в ключевой фактор глобального развития на пару десятилетий вперед. 

       И тут возникает вопрос: готова ли Москва к исполнению этой роли? Москва изо всех сил сейчас старается показать, что готова. Нельзя сказать, что ее нынешние партнеры и благонамеренные обыватели всего мира (включая автора этой заметки) так уж радостно готовы в это поверить".

       "Пока вопрос стоит так: удастся ли найти общую платформу в отношениях с Ираном. Роль России тут весьма велика. Но не больше, чем всех остальных заинтересованных сторон. Ее заигрывание с Ираном рискованно, но попытки Буша говорить с Ираном с позиции силы не менее, если не более рискованны".

Министр обороны Белоусов играет дебют Ботвинника

       Недавно я подслушал в ютьюбе разговор Евгения Киселева с Игорем Липсицем, где они заметили, что у министра обороны Белоусова есть идея безупречного госплана, который он надеется составить с помощью новейшего компьютера. 

       Я вспомнил, что с этой идеей носился еще Михаил Ботвинник, знаменитый чемпиона мира по шахматам и доктор технических наук. Он оставался твердым коммунистом и был убежден, что с помощью мощной ЭВМ можно обеспечить успешное тотальное планирование народного хозяйства. Кажется, это не совсем бессмысленная надежда. Искусственный интеллект совершенствуется, и всё еще впереди. 

       Однако есть серьезные аргументы против. Об этом я писал лет 20 назад в колонке для журнала "Деловые люди". Далее - текст этой колонки. Остальные мои колонки для "ДЛ" можно найти здесь же, в разделе Pages. 

       Читатель, разуй глаза!

  

Роковой момент советской экономики: электроника

       Недавно я смотрел биографический телефильм про гроссмейстера Ботвинника. Ботвинник, помимо шахмат, занимался ЭВМ, точнее программами и столкнулся с проблемой: в СССР не было машины, способной использовать разработанные его лабораторией программы. Эта проблема была не случайной. Машины и быть не могло. Потому что в 1967 году Политбюро приняло решение прекратить финансирование разработок ЭВМ (компьютеров) в расчёте на то, что их удастся заимствовать, как тогда выражались, "из-за бугра". Честный коммунист Ботвинник до конца жизни был убеждён, что Политбюро сорвало построение коммунизма. Эта повесть о стратегической мудрости Политбюро циркулировала и раньше, но только из недавнего фильма я узнал все красочные и поистине эпические подробности этого эпизода.

       Тут же я обнаружил в новейшей книге Евгения Ясина "Приживётся ли демократия в России" такое замечание: "Даже весьма серьёзные учёные полагали, что не революция, не глубокий трансформационный кризис, а реориентированное поведение немногих олигархов и высокопоставленных чиновников были причиной падения производства и жизненного уровня в России. Я готов признать, что этот фактор являлся значимым и способствовал углублению кризиса".

       Выходит, что и капиталисты могут делать ошибочный стратегический выбор и надолго направить экономику и всё общественное развитие по ложному пути.

       Читая книгу Ясина и узнавая из телепрограммы подробности фиаско Ботвинника, я вспомнил, что незадолго до этого натолкнулся в одной из колонок многомудрого Джона Кэя (колумнист "Файнэншл Таймс", это имя должно быть известно читателям газеты "Ведомости") на такое крайне интересное рассуждение. 

       Джон Кэй спрашивает: почему рынок победил Госплан? Благодаря мудрости некоторых бизнесменов, например, Билла Гейтса, оказавшегося умнее того "паразита" (deadbeat), который возглавлял Политбюро и решил судьбу советского компьютерного производства. Или благодаря своему плюрализму? Обе гипотезы имеют основания. Вторая, однако, имеет больше оснований. Во-первых потому, что безличный арбитраж рынка позволяет раньше выявить ошибку и, перераспределяя капиталы и связанное с ними влияние, создать условия для принятия новых решений. Во-вторых, потому, что конкурентная среда даёт больше шансов умникам вроде Билла, чем дуракам вроде того "паразита". Если стратегии нескольких плутократов (олигархов) оказываются такими роковыми для экономики, то это значит, что нет конкуренции, нет рынка.

       В юбилейном (тысячном) выпуске журнала "Форчун" собрана целая коллекция удачных стратегических решений, и один пример из этой коллекции красочно это подтверждает. В 1876 году "Вестерн Юнион" не захотел купить патент на телефон у Александра Грэма Белла. Но Америка без телефона не осталась! Проиграл только "Вестерн Юнион". Возникла компания самого Белла (впоследствии "Американ Телеграф энд Телефон" - АТ&Т), навсегда перехватившая у "Вестерн Юнион" рынок средств связи. К слову, сам Белл изобрёл своё устройство в поисках средства для получения сигналов с того света - он был спиритом. Нетрудно представить себе, что с ним и его телефоном сделало бы Политбюро.

       Два других примера более двусмысленны. В 1950 году никому не известный американский статистик Деннинг убедил важных бизнесменов в Японии, что ставку надо делать на качество. Это было как решение Политбюро. В японской экономике господствовали крупные корпорации, и они послушались Деннинга все сразу, как если бы получили директиву Госплана. А в 1964 году руководящий менеджер Ай-Би-Эм Томас Уотсон начал производство компьютеров нового поколения System/360, совместимых со всеми последующими поколениями.

       А в 1929 году, как рассказывает "Форчун", Генри Люс хотел назвать этот журнал "Власть" или "Тайкун". Но Лила Люс сказала: "Форчун" лучше. И дело не в звучании и графике этого слова. "Власть" и "Тайкун" (олигарх) - эти названия намекали на роль личности в экономике, а название "Форчун", означая "богатство" и "удача", напоминает нам о рынке, то есть о невидимой руке. Она может не всё, но очень помогает вовремя исправлять ошибки.

Угроза распада НАТО - сенсация? Как бы не так...

       Это кажется неожиданным, но на самом деле такие разговоры идут давно, просто сейчас скорбноголовый Трамп своими неуклюжими прыжкам и гримасами особо привлек внимание к этой теме. Я обсуждал подобное расхождение США и Европы ещё в 2002 году в эссе под заголовком "Гадание на водах Атлантики" (см. его на моем сайте kustarev-gto.com в рубрике "Геополитика"). Любознательные могут прочесть этот текст от начала до конца, но особенно рекомендуется вторая его половина, начиная с абзаца: 

       "Мыслимо ли расползание Европы и Америки в разные стороны с последующим их противостоянием? Мыслимо ли, что это противостояние не сведется к эпизодическим обострениям экономической конкуренции (от бананов до нынешнего повышения американских тарифов на импорт стали), а станет противостоянием двух систем, о чем все более открыто говорят некоторые левые европейские идеологи?" 

       И в надежде подогреть ваш интерес вот ещё пара цитат. 

       «Противостояние двух систем»? Это ведь уже было. Тогда систему мирового социализма воплощали СССР и пристроенный к нему СЭВ – так называемый «восточный блок». А мировую систему капитализма – США и пристроенная к ним Западная Европа. Теперь больше нет «восточного блока». А «мировой системой социализма» может стать Европейский союз. И тогда Евросоюз потихоньку займет место «восточного блока».

       "Интересно, что у жителей Европы нет даже особого интереса к общей самоидентификации. Как недавно заметил бывший французский революционер-тьермондист, а ныне философ-чиновник Режи Дебре, «европеизм – это одна из светских религий. И не случайно, что ее приверженцами оказываются те, кто утратил свою старую религию – разочарованные левые и сироты христианско-демократической правой». Помимо этих идеологов, ставших лишними, в единой Европе заинтересованы, как считает Дебре, только правящие чиновники, эксперты и их медиатическое (журналистское) крыло". 

Швамбрания и Германия

       Очень скоро Швамбрании придется опять думать о том, какое ей нужно государство. Не лишнее при этом будет обратиться к опыту Германии. Дело в том, что политическая история Германии и Швамбрании после 1918 года выглядит абсолютно одинаково. Ни Германии, ни Швамбрании тогда не удалось решить свои проблемы, поэтому там установилась самая примитивная форма правления - деспотизм. Чтобы понять, какие эти были проблемы и как их надо было обдумывать, полезно ознакомиться с эссе Макса Вебера "Будущая государственная форма Германии". Оно есть на русском языке в книге под названием М. Вебер "Политические работы" (Москва, 2003). Особенно важны разделы 3 и 4, где Вебер обсуждает выбор между федерацией и унитарным государством и между президентской и парламентской республикой. Швамбранец, возьми глаза в руки и читай внимательно! Не пожалеешь - пригодиться.